Э.С.Смирнова

ПУДОЖСКИЙ КРАЙ
(из книги "По берегам Онежского озера")

Содержание:
1. Структура деревень.
 2. Путь от Новгорода к Белому морю.
3.  Фольклорное наследие.
4. Старинные часовни.
5. Водлозерский погост.
6. Бесов Нос.
7. Муромский монастырь и Лазаревская церковь.
8. История муромского монастыря в "Повести о Муромском острове".
9. Иконы монастыря.


Пудож — обычный северный городок с небольшими деревянными домами, палисадниками и дощатыми мостками тротуаров вдоль тихих улиц. В его облике много деревенского. Раньше он и был просто большим селом — центром Пудожского Никольского погоста. Это одно из самых древних северных селений: погост возник не позднее XV века. Городом Пудож стал называться лишь в 1785 году, когда по екатерининскому указу был образован Пудожский уезд.

Главное богатство этих мест — лес, и старинные села перемежаются здесь с современными поселками лесорубов. Характерные краски здешнего пейзажа — насыщенно-темная зелень леса и береговых трав, черные лесные озера и зеленоватая стеклянная поверхность плавных рек. Край этот выделяется среди других районов Прионежья, открывает новую, особенную грань северной культуры.

1.  Структура деревень

Отправившись в глубину Пудожского района, на восток, к Колодозеру, Салмозеру, Усть-Колоде, можно увидеть сохранившуюся здесь старинную группировку деревень. Они располагаются как бы гнездами, раскинувшись вокруг главного большого села. Такие села раньше были их центрами, там стояла церковь, и они до сих пор именуются у местных жителей погостами. Каждая группа деревень носит общее древнее название, например, Салмозеро, а отдельные селения имеют и свои имена. Расстояния между гнездами большие, двадцать-тридцать километров, и группы деревень стоят словно островки среди густых пудожских лесов.

Еще недавно почти на всем Севере деревни размещались по этой древней традиции. Миром легче было жить, а в обширных лесах вокруг каждого жилого островка сохранялись охотничьи угодья — важное подспорье в старину. Но теперь этот принцип нигде не сохранился в такой чистоте, как в глубинах Пудожского района.

В здешних местах словно оживает далекая история первых русских сел на Севере, и это не случайно. В «новгородское» время Пудожский край процветал. Некоторые его деревни упоминаются уже в документах XII века. В 1447 году, как сообщает летопись, «Пудогу» разграбили войска Дмитрия Шемяки. Надо полагать, здесь было что грабить — край был богат и населен.

2. Путь от Новгорода к Белому морю

По этим местам пролегал очень важный путь из Новгорода на северо-восток, к рекам Онеге, Двине и дальше к Белому морю. Из Онежского озера поднимались по Водле, а потом шли волоком к маленькой речке Волошке, продвигаясь к Кенозеру. Кстати, нынешняя граница Пудожского района проходит как раз по грядам и холмам водораздела между бассейнами Онежского озера и реки Онеги и совпадает с древним рубежом между огромными северными областями — Обонежьем и лежащим «за волоками» Заволочьем.

После падения Новгорода старинный путь потерял значение. Открылись новые дороги, шедшие из Москвы через иные земли. Пудожский край затих. Мало коснулись его и события Петровской эпохи, и двух последних веков. По сравнению с этими местами даже тихое Заонежье показалось бы оживленным. Оттенок патриархальности в жизни края заметен и сейчас — в общем ощущении традиционности уклада деревенского быта, то и дело встречающихся старинных одеждах, в самом ритме характерного северного говора.

3. Фольклорное наследие

По богатству фольклорного наследия Пудожский край может состязаться с Заонежьем. Некоторые былины, записанные здесь, восходят к чрезвычайно отдаленным временам. Например, былина «О Рахте Рагнозерском», как предполагают, отражает предания той нерусской «чуди», которая жила в этих местах еще до прихода новгородцев.

Приметы своеобразия, чисто местной специфики несут на себе многие виды крестьянского творчества Пудожского края. Среди них — искусство вышивки.
Пудожская вышивка.
Шов "набором" и двухстор.
XIX в.
Еще и сейчас образцы  ее можно увидеть во многих  деревнях. На концах полотенец, подзорах простыней ярко-алыми нитями вышиты крупные, массивные узоры. Очертания человеческих фигур, птиц и фантастических зверей густо заполнены геометрическим орнаментом. Здесь редко встретятся тонкие легкие контуры; излюбленный шов — «набором», широкий и монументальный. Иногда, кроме красной нити, вводятся и другие цвета — лиловый, желтый, зеленый, и это до предела усиливает декоративность вещи. Местные вышивки резко отличаются от ажурного легкого шитья Заонежского полуострова и по своей сочности, броскости, красочности могут сравниться лишь с изделиями соседнего Каргопольского края.

Когда-то славилось и местное зодчество. К сожалению, уже в нашем веке погибло несколько замечательных памятников: шатровые, деревянные церкви в Колодозере (1784 г.), Песчаном (1650 г.), Суме (1599 г.), искажено невежественной перестройкой шатровое здание в Рослякове. Исчезли как раз те самые погостские церкви, которые высились в центре групп деревень, художественно объединяли их разбросанные избы в целостный архитектурный ансамбль и, наверное, издалека виделись за лесами, возвещая путникам близость села.

4. Старинные часовни

В глубине района сохранилось много старинных часовен. Они на редкость миниатюрны. Рядом с ними даже скромные постройки Заонежья покажутся внушительными. Почти все здешние часовни — клетские; они часто состоят из единственного сруба под двускатной кровлей и очень напоминают деревенские амбарчики. Вероятно, они не очень древние. Их можно отнести приблизительно к XVIII—XIX векам. Но даже эти элементарно простые и сравнительно недавние постройки несут в себе все качества подлинного искусства. Поверхность их бревенчатых стен оживлена игрой солнечных пятен и мягких теней, сильные выступы кровель и навесы над входом придают фасадам разнообразие.
Часовня в Салмозере, XIX в. Часовня Казанской Б.М. в Пялозере.
Старые ели, мшистые камни,  ограды деревенских околиц образуют неотъемлемый фон этих бесхитростных построек. Если вырвать их оттуда, то здания, наверное, потеряли бы немалую долю своего очарования. Место для каждого сооружения выбрано строителями словно по точному художественному расчету. Именно окружение помогает выявить индивидуальность зданий. Они то кажутся особенно уютными и миниатюрными, подобно салмозерской часовне, полускрытой огромной елью, то выглядят неожиданно монументальными, как постройка в Пялозере, рисующаяся смелым острым силуэтом на фоне неба.

5. Водлозерский погост

Скромным миром деревенского строительства, зодчеством «малых форм» не исчерпываются архитектурные богатства Пудожского края. На Водлозере — одном из самых больших озер Карелии — сохранился прекрасный ансамбль древнего Ильинского погоста. Он стоит на остром мысу,  среди плоских островов, поросших редким лесом, и мыс издалека выделяется своей плотной темной зеленью. Это старые, почти черные ели. На Севере они часто растут вокруг старинных церквей и часовен; очевидно, их бережно сохраняли, словно священные деревья. Их характерный зубчатый силуэт создает около северных сел своего рода ориентир, примету древности, заставляя издали угадать старинную постройку.
  Водлозерский погост.
Ильинская церковь 1798 г. и ограда погоста.
Водлозеро — край давно населенный, а сам Ильинский погост известен уже в XVI веке. Но существующая церковь построена лишь в 1798 году. Она очень отличается от других построек Прионежья, и прежде всего — своим необычным завершением. Вместо привычного шатра или двускатной кровли мы видим сложно изогнутое так называемое кубоватое покрытие, немного напоминающее широкий купол. Хотя эти покрытия были известны в очень старом деревянном зодчестве, все же при взгляде на Ильинский погост не покидает мысль о том, что по общим очертаниям он несколько напоминает каменные постройки. Вспоминаются пятиглавые храмы с легкими куполками, каких немало возводилось в то время на Руси.

Любопытно, что, испрашивая в 1797 году разрешение на строительство церкви, прихожане и местный причт сообщали, что будущее здание они собираются возвести шатровым. Но, очевидно, этот замысел не осуществился.

В Ильинской церкви обнаруживаются совсем иные эстетические принципы, чем в более ранних деревянных сооружениях. Несмотря на значительные размеры, здание потеряло былую монументальность и ту строгость, цельность, торжественность силуэта, которые так привлекают в шатровых постройках. Есть нечто утонченное, подчеркнуто декоративное в округлости «куба», в резком контрасте массивных глухих стен с легким верхом, в хрупкости тоненьких главок, особенно угловых.

Церковь Ильинского погоста дошла до нашего времени в сильно искаженном виде. Здание обшито тесом, скрывшим мощные бревенчатые срубы, сделаны новые широкие окна, уничтожены всходы крылец, чешуйчатый лемех куполов заменен грубой жестью. На колокольне, которая стоит около церкви, исчез шатер. Переделаны и внутренние помещения, в том числе иконостас. Здание ждет реставрации...

Редкая особенность Ильинского погоста — бревенчатая ограда вокруг церкви. Рубленая стена укреплена изнутри треугольными ряжами — бревенчатыми срубами и крыта двускатной кровлей. Высота стены невелика, но внушительные ворота и мощные свесы кровли придают сооружению сходство со старинной крепостью. Почти все северные монастыри и погосты были раньше окружены такими оградами. Теперь их осталось очень мало. Встречаются они здесь, в глубине Пудожского края, и в прилегающих районах Архангельской области (например, в деревне Филипповская). Именно эти памятники помогли при недавних реставрационных работах воссоздать исчезнувшую ограду Кижского погоста.

Интересная деталь ограды — проемы, сделанные в срубах по сторонам ворот. В ограде были устроены лавки, где крестьяне и купцы торговали по праздникам в ярмарочные дни.

Ильинский погост — один из самых поэтичных памятников Карелии. При всем своеобразии его архитектуры, в нем заметно легко уловимое сходство с Кижами; в том, как поставлен торжественный ансамбль на островке среди озерной глади, в общем ощущении широты, простора. Только на Водлозере есть что-то немного грустное. Здесь пустыннее, тише, и вырисовывающиеся издалека на фоне неба изящные главки церкви производят особенно сильное впечатление своей неожиданной в этой глуши изысканностью.

Существует предание, что Ильинский погост вырос на месте древнего языческого святилища, где совершали жертвоприношения местные нерусские племена, жившие здесь еще до прихода новгородцев. Сам необычный облик этого уединенного места вызывает представление о священной древности. Есть легенда и о языческом капище в Кижах. Такая «преемственность» очень показательна для Севера, а особенно для Карелии. Дохристианские обычаи и обряды переплетались здесь в старину с церковными; в крестьянском творчестве долго жили образы, рожденные фантазией еще языческих времен. Может быть, и яркость, красочность северного искусства во многом объясняется устойчивостью очень древних народных традиций.

6. Бесов Нос

Есть в Карелии и такие памятники, которые сохранились от времен бесконечно далеких, первобытных, по сравнению с которыми эпоха Древней Руси покажется совсем недавней. Это и открытый советскими археологами знаменитый могильник на Оленьем острове Онежского озера, и следы множества поселений древних людей. Самый яркий из этих памятников — прославленный мыс Бесов Нос. Он имеет непосредственное отношение не только к истории, но и к художественной культуре: там сохранились наскальные рисунки эпохи неолита — каменного века. Они датируются II тысячелетием до нашей эры.

Бесов Нос расположен на восточном берегу Онежского озера, южнее устья Водлы. Туда можно попасть рыбацким катером из Шалы или автобусом из Пудожа до деревни Каршево, а затем пройти около пятнадцати километров к берегам озера. На обнаженных скалах нескольких острых гранитных мысов находятся изображения, высеченные каким-то каменным орудием.
 Петроглифы Бесова Носа.
 "Пляшущий".
 Петроглифы Бесова Носа.
 Охота на зверя.
Здесь — и огромная (2,5 м), примитивно переданная, как бы распластанная человеческая фигура («бес»), и сцены охоты, и лодки с гребцами, и ритуальные пляски, и просто изображения рыб, лебедей, оленей, морских зверей. Еще не совсем понятен ученым смысл этих наскальных рельефов, но ясно, что они связаны с повседневной жизнью и магическими поверьями древних людей. Пустынный берег, суровые скалы, шум леса и плеск озерных волн создают достойное обрам­ление для этих замечательных памятников первобытного искусства.

7. Муромский монастырь и Лазаревская церковь

К югу от Бесова Носа находится бывший Муромский монастырь. Он расположен тоже на мысу, вдающемся в Онежское озеро. Из Бесова Носа туда нужно плыть рыбацким катером вдоль берега. Можно отправиться и прямо из Пудожа — автобусом до деревни Гакугса, а оттуда лодкой по реке — к озеру Муромскому. Небольшая речка Муромка — проток, соединяющий его с Онежским озером, почти отсекает мыс от материка, оставляя лишь узкий перешеек. Отсюда и старое название мыса — Муромский остров.
 Муромский Свято-Успенский мужской монастырь. Кон. XIV-нач. XV в.
Древнерусские монастыри всегда располагались на очень живописных местах, и стоит посетить любой из них, пусть даже и не сохранивший первоначальной архитектуры, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Монастыри в старину, как правило, служили и крепостями на случай вражеского нападения, и, быть может, потому они обычно возводились на местах, господствующих над окружающим пространством. Но вряд ли можно сомневаться, что их строители руководствовались не только практическими, но и чисто эстетическими соображениями. Не напрасно в житиях основателей монастырей часто подчеркивается, что избранное место было «красно», то есть красиво.

Муромский монастырь возник на месте заброшенного первобытного поселения эпохи неолита, III—II ты­сячелетия до нашей эры, еще более раннего, чем рисунки Бесова Носа. Речка Муромка подмывает песчаный берег и иногда обнажает осколки сосудов из грубой серой глины, лепленных от руки и испещренных узором из глубоких ямок и бороздок. Мы снова, как в Ильинском погосте, сталкиваемся со связью времен, древнейшее соприкасается с древним.

Основан Муромский монастырь в XIV или в начале XV века. Он один из самых старых в Обонежье... Больше всего монастырь прославился крошечной Лазаревской церковью, которая сейчас находится в Кижском заповеднике.
 Лазаревская церковь из Муромского монастыря.
 Сейчас в Музее-заповеднике "Кижи". Сайт  temples.ru
Она стояла на кладбище. За руинами каменных храмов, чуть в стороне, и сейчас видна группа огромных старых деревьев. Это кладбищенская роща, существовавшая еще в XVII веке. Московские дьяки, приезжая составлять описания Обонежья, всякий раз специально отмечали и церковку, и рощу. Очевидно, и то и другое считалось местной достопримечательностью. В XIX веке над Лазаревской церковью было построено деревянное здание охватившее ее, как футляр. Внутри футляра после перевоза церкви осталось несколько довольно поздних икон и фрагментов золоченой резьбы от иконостасов, снесенных сюда из окрестных церквей. Сохранились и следы могилы, где, по преданию, был погребен основатель монастыря.

Старое кладбище производит мрачное впечатление темной массой своих деревьев и остатками древних могил. Кладбищенская ограда, сравнительно недавняя (1867 г.), является как бы последней страницей в истории северных монастырских оград. Ворота с шатровой звонницей, пусть и суховато геометричные по очертаниям, красиво выглядят на фоне вековых деревьев, заставляя своим старинным островерхим силуэтом издали угадать древность места. Кроме кладбищенских построек, сейчас от Муромского монастыря остались лишь полуразрушенные, неинтересные в художественном отношении каменные церкви, сооруженные в конце прошлого столетия вместо более ранних зданий.

8. История Муромского монастыря в "Повести о Муромском острове"

Муромский монастырь вошел в историю русской культуры, и не только благодаря Лазаревской церкви. С ним связаны незаурядные произведения древней письменности и живописи. Интересна уже сама легенда о его создании. Она рассказана в «Повести о Муромском острове» — литературном произведении, дошедшем до нас всего в нескольких экземплярах, переписанных от руки. Там говорится об основателе монастыря иноке Лазаре, «родом из славного града Рима». Он жил в XIV веке и дважды ездил в Новгород по поручению константинопольского патриарха. Во вторую поездку ему было поручено осмотреть и составить для патриарха описание прославленных новгородских достопримечательностей: Софийского собора, городских церквей и монастырей. На этот раз Лазарь уже не вернулся в Константинополь, а остался в Новгороде при дворе архиепископа Василия. После смерти Василия Лазарь отправился в дальнее путешествие «на северную сторону близ океана-моря» на озеро Онего, чтобы основать там монастырь.

Так «римлянин» Лазарь очутился в холодном северном крае. Путь из Новгорода был нелегок, особенно плавание через бурное Онего: Лазарь едва не утонул. На Муромском острове он водрузил деревянный крест, построил «малую хижу» — жилище и часовню. Но ему не сразу удалось обрести покой. Близ этого места жили некие «лопяне и чудь, страшивые сыроядцы». Видимо, речь идет о каких-то нерусских народностях, первоначальных обитателях края. Они были язычниками и выступали против нового монастыря, опасаясь за свои земли. Как рассказывает «Повесть», не раз они нападали на Лазаря, поджигали его келью и пытались убить. Борьба была жестокой, но победа оказалась на стороне Лазаря, которому помогли его вооруженные отроки — слуги. Язычники ушли на север, «в пределы океана-моря».

К Лазарю начали стекаться иноки. Построив церковь во имя Воскрешения Лазаря, он отправился в Новгород. У архиепископа Моисея — преемника Василия — он получил благословение, «священные сосуды» и «милостыню» — пожертвование. Один из новгородских бояр вручил Лазарю дарственную грамоту на монастырские земли — «на Онеге озере остров Мучь (Муромский) со всею землею, и озеро Муромское, и около озера, речки и островки, и в сих воды, и ловища, и перевесища (места для ловли птиц)... и сенные покосы».

Монастырь стал разрастаться, появились кельи, ограда, новые церкви. Монахи приходили сюда из самых отдаленных мест, даже из Киева и со «Святой горы»  Афона   (из  Греции).  Лазарь скончался здесь в 1391 году, прожив сто пять лет, и был погребен за алтарем церкви Воскрешения Лазаря. Перед смертью он назначил своим преемником — игуменом некоего Феодосия, пришельца с Афона, человека добродетельного и сильного в «книжной мудрости». Этот Феодосии якобы и написал «Повесть», изложив все, что слышал от самого Лазаря...

В XVII веке могла возникнуть надобность в этой легенде. Дело в том, что в 1612 году Муромский монастырь был разорен польско-литовскими интервентами и совсем захирел. А в середине столетия он начал возрождаться и обстраиваться новыми храмами. Тогда-то, может быть, и потребовалось возвеличить и прославить обедневший монастырь.

Когда бы ни была написана «Повесть о Муромском острове», она остается замечательным литературным произведением. Автор собрал старинные предания и местные легенды и сумел рассказать историю монастыря живо и занимательно.

Сейчас, когда рассматриваешь остатки строений монастыря, кажется странным, что этот ныне безлюдный и заброшенный уголок когда-то волновал людей, увлекал их своей историей, побуждал описывать достопримечательности. Более того, дальний, глухой и труднодоступный Муромский остров сложными нитями легенды связывался не только с Новгородом, но и с самыми прославленными святынями византийского и русского средневековья — Константинополем, Афоном, Киевом.

Муромский монастырь не был особенно крупным хозяйственным и культурным центром. Ему было далеко до таких гигантов, как, например, Кириллов на Белоозере или Соловецкий на Белом море. Но даже такой относительно небольшой монастырек, как Муромский, обладал значительными художественными ценностями. Старинные описания позволяют судить о монастырских зданиях. В 1628—1629 годах там была Успенская церковь «древяна клецки, верх шатровый», другая, теплая церковь Рождества Иоанна Предтечи, уже не шатровая, а просто «древяна клецки», и рядом с ними — «колокольница рубленая, верх шатровый». Эти постройки составляли характерный для северного зодчества живописный ансамбль. Парадные здания господствовали над маленькими скромными постройками — монашескими кельями, «гостиной» избой для приезжающих, хозяйственными сооружениями (названы «два двора, конюшенной да коровий»).

Тщательный перечень писцовой книги дает возможность представить и имущество церквей. Их внутренние помещения были украшены почти полусотней икон. Там хранилось тридцать девять книг, образовывавших, по тем временам, целую библиотеку. Все книги были «письменные», то есть рукописные. Переплеты некоторых книг были украшены медными окладами с рельефными изображениями. На звоннице висели шесть колоколов, причем на одном из них была надпись, сообщающая, что он отлит специально для Муромского монастыря в 1508 году. В перечислении деревянных храмов, «письменных» книг, холщовых тканей угадывается мир северной деревни, узнается нечто родственное ансамблям сельских погостов.

9. Иконы монастыря

Имущество монастыря исчезло вместе с древними постройками еще в прошлом веке. Оставалось лишь несколько икон, вывезенных сейчас в музеи. Лучшая из них — «Иаков, Никола и Игнатий Богоносец» конца XV века.
 Икона из Муромского монастыря "Иаков, Никола и Игнатий".
Кон. XV в. ГРМ.
Сайт icon-art.info
В древности она находилась в местном ряду иконостаса Успенской церкви. Судя по ритмичной композиции, изящным фигурам святых, светлым краскам, тонкой изысканности письма, ее можно отнести к малоизвестному направлению в новгородском искусстве. Вероятно, икона написана в одной из первоклассных мастерских Новгорода. Недаром «Повесть о Му­ромском острове» подчеркивает связь монастыря с новгородским архиепископским домом. Могли написать ее и в новгородском Юрьевом монастыре, который имел большие угодья в этом крае и, кажется, изготовлял иконы для своих северных владений. Случайно уцелевшая икона Муромского монастыря дает представление о тех произведениях живописи, которые попадали в древности на Север и становились элементами местных художественных ансамблей.

Когда оказываешься на Муромском острове, невольно задумываешься еще об одном, часто упускаемом из виду оттенке своеобразной духовной жизни средневековья. Иноков влекли на Север не одни лишь хозяйственные побуждения. Уходя в леса, на берега глухих рек и озер, они стремились к осуществлению своих нравственных, этических идеалов, искали уединения, отрешения от мирской суеты. Их привлекало аскетическое подвижничество, простота и суровость быта. Здесь, в Муромском, у одиноких старых зданий, среди пустынной природы яснее становится сложный мир чувств, некогда связанных с этим краем.


Примечания:
1. Из книги Э.С.Смирновой "По берегам Онежского озера", изд-во "Искусство", 1969. Серия "Дороги к прекрасному".
2. С небольшими сокращениями.
3. Иллюстрации - из книги, архива сайта и интернета (икона). Фотографии петроглифов - из книги Ю.А.Савватеева "Рисунки на скалах", Карелия, 1967 г.
4  Библиография опущена.